⸻

ТЕНИ БЕЛЫХ НОЧЕЙ: Анатомия правды в фильме «Родитель»

Специальный материал к цифровому релизу картины, получившей 8 наград на Chelsea Film Festival в Нью-Йорке.

Фильм Влада Фурмана «Родитель» — это не просто социальная драма о проблеме зависимости. Это жесткое, бескомпромиссное погружение в ночное подбрюшье Санкт-Петербурга. Картина, ставшая триумфатором международного фестиваля в Нью-Йорке (8 статуэток, включая «Лучший фильм»), обязана своим успехом не только мощной игре Михаила Пореченкова, но и уникальному актерскому ансамблю, где каждый персонаж — от главного героя до случайного прохожего — работает на создание густой, почти осязаемой атмосферы тревоги.

Мы поговорили с режиссером Владом Фурманом и актрисой Екатериной Черепановой о том, как создавалась эта «химия достоверности» и почему в авторском кино не бывает маленьких ролей.

ВЛАД ФУРМАН (Режиссер): «Мне нужны были не актеры, а живые нервы»

— Влад, критики в Нью-Йорке отметили невероятную «документальную» честность фильма. Как вы подбирали каст для сцен ночного города?

В.Ф.: Знаете, в кино есть понятие «texture» (фактура). Когда мы снимали сцены у ночных клубов, мне не нужна была «массовка». Мне нужны были личности, которые несут в себе печать этого города, его опасности и его красоты одновременно. Именно поэтому я пригласил Екатерину Черепанову. Мы с ней работаем не первый раз, и я знаю её уникальную актерскую психофизику.

— В чем была её задача? Ведь роль, на первый взгляд, эпизодическая.

В.Ф.: Это заблуждение. В структуре нашего фильма героиня Екатерины — это камертон. Она появляется в кадре, и зритель должен мгновенно поверить: да, мы на дне, здесь опасно, здесь ломаются судьбы. Екатерина обладает редким даром «молчаливого присутствия» (silent presence). Ей не нужно говорить текст, чтобы удерживать внимание камеры. В сцене у клуба она создала тот самый essential counterpoint (необходимый контрапункт) к герою Пореченкова. Без её точного, органичного существования сцена потеряла бы свой накал. Для меня как режиссера её участие было критически важным (critical) для создания художественной целостности картины. Это тот случай, когда актриса второго плана работает на уровне ведущих звезд, поддерживая общий высокий градус игры.

ЕКАТЕРИНА ЧЕРЕПАНОВА: «Быть частью этого фильма — значит принять его боль»

— Екатерина, «Родитель» — фильм тяжелый, даже трагический, учитывая саму историю, рассказанную в картине. Как вы настраивались на эту волну?

Е.Ч.: Для меня это была работа не столько над «персонажем», сколько над состоянием. Влад [Фурман] ставил задачу не «играть», а «жить» в предложенных обстоятельствах. Моя героиня — это часть той ночной стихии, которая затягивает детей главных героев. Я должна была стать олицетворением этого соблазна и одновременно — потерянности.

— Фильм получил огромное признание в США. Как вы думаете, почему эта чисто петербургская история так срезонировала с американской аудиторией и жюри Chelsea Film Festival?

Е.Ч.: Искусство не имеет границ, когда оно честное. Та боль, о которой мы говорили, понятна на любом языке. Я горжусь тем, что стала частью этого выдающегося проекта (distinguished production). Работать в одном кадре с мастерами уровня Михаила Пореченкова и под руководством Влада Фурмана — это огромная профессиональная ответственность. Ты не имеешь права сфальшивить даже в мелочах. Тот факт, что наша работа была отмечена в Нью-Йорке восемью наградами, доказывает, что мы все — от режиссера до актеров эпизода — сработали как единый, слаженный организм.

— Ваши коллеги отмечают вашу принадлежность к классической петербургской театральной школе. Помогает ли это в современном жестком кино?

Е.Ч.: Безусловно. Школа учит главному — оправданию каждого жеста. Даже если ты в кадре всего минуту, у твоего персонажа должна быть биография. В «Родителе» я пыталась рассказать историю своей героини одним взглядом. И если это сработало на общую атмосферу фильма, если это помогло донести главную мысль режиссера, — значит, моя миссия как актрисы выполнена.

Интервью Влада Фурмана. Собака.ру

В прокат выходит фильм «Родитель» Влада Фурмана: высказывание о точках соприкосновения между поколениями

Честный и откровенный «Родитель» уже произвел фурор на нью-йоркском Chelsea Film Festival. В центре сюжета — история отношений отца и его дочери, подсевшей на героин. Не доверяя полиции, вместе с другом главный герой пытается остановить волну наркомании, захлестнувшую город. Главные роли в фильме исполнили Михаил Пореченков, Мария Шукшина, Влад Фурман, Мария Миронова и Ангелина Стречина. Перед премьерой в России Влад Фурман размышляет о поиске точек соприкосновения детей и родителей в общей боли.

Мне посчастливилось работать с людьми, которые понимают меня. Когда собирается наша команда, всегда получается что-то новое, нетипичное. Мы сняли кино, которое рвет шаблоны.

Фильм «Родитель» можно назвать триллером условно. Это история не о наркотиках, криминале и «чернухе 90-х», но об отношениях отцов и детей. Это поиск точек соприкосновения между поколениями. Просто триллер — жанр понятный и признанный в прокате. Прокатчики делят кино на авторское, которое ездит по фестивалям, но которое не будет смотреть широкий зритель, потому что оно скучное, сложное и непонятное, и мейнстримовское — доступное для всех. Я как ученик Товстоногова, как человек, которого привел в кино Бортко, против этого деления. Нас никогда не учили разделять аудиторию.

Товстоногов всегда говорил нам: должно быть интересно и уборщице тете Мане, и кандидату наук.

«Родитель» — личная история, и донести ее до зрителя — миссия. Я вспомнил, как в середине 90-х принимал участие в поиске дочери близких друзей, как «совковые» родители сходили с ума, впервые столкнувшись с наркотиками. И картина, как дилер забирал детей на мосту через канал Грибоедова, навсегда осталась у меня перед глазами. Уже тогда возник образ Гамельнского крысолова, который спустя десятилетия мы визуально материализовали в фильме. Мы убрали объяснения, плакатность, оставили место для притчи — языка, доступного каждому. Может, поэтому фильм нашел отклик в людях независимо от национальности. Как говорят те, кто уже посмотрел «Родителя», каждый кадр его пропитан болью за происходящее. Он снят в боли, а не в надежде. Это проблема отцов и детей, и мы, вся наша съемочная команда, нашли точку соприкосновения в боли. Мой большой друг оператор Кирилл Мошкович очень хорошо сказал об этом. По правилам безопасности во время езды на машине нужно пристегивать ребенка на заднем сидении. Если родители просмотрели, не пристегнули, и ребенок погиб в случае аварии, всю жизнь родителей преследует вопрос: почему я его не пристегнул? Как это вышло? С наркотиками точно так же. Люди, родители, теряя ребенка в страшных мучениях, всю жизнь задаются вопросом: как это вышло, где я пропустил? В какой момент не пристегнул ремень? Люди винят себя, и в бесконечном самобичевании рушатся семьи, вся жизнь разрушается. Миша Пореченков сказал: «Это не просто роль, а возможность высказаться на болевую тему, которую принято замалчивать в обществе».

Наркотрафик — теневая экономика всего мира. Это большие деньги, большая выгода с молчаливого согласия большинства, без афиширования — особенно сейчас.

В 90-е наркотики были пропуском в модную компанию, признаком крутизны, тусовки. Теперь проблема никуда не ушла, но на нее по-прежнему закрывают глаза. Фильмы снимают, но в них, как правило, акцент на детях, погибающих от наркотиков. Часто родители там выглядят тупыми, не вовлеченными в жизнь детей. Но я видел это сам — родителей, которые впервые столкнулись с наркотиками, с безнадежной борьбой за своих детей. Герои фильма — два друга, оказавшиеся в похожей ситуации, — решают идти до конца. У них не остается ничего, кроме боли и самобичевания. Когда неоткуда ждать помощи, просыпается это озверение, ярость, как когда у львицы забирают львенка, и она готова растерзать всех вокруг. И люди — не супермены, те, которые даже не дрались никогда, влезают в эту историю, где-то хитро, подло, круша все вокруг, чтобы отомстить и искупить свою вину, свой грех перед собой. Это тупиковый путь в никуда, но это единственный ответ в ситуации двойных стандартов, которая сложилась в мире. Как сказала Маша Шукшина, это фильм о противостоянии беспределу. Противостояние злу из поиска света.
Я благодарен каждому в моей команде за то единодушие, живую атмосферу на площадке. Все актеры привнесли свое, каждый из команды — Михаил Пореченков, Мария Шукшина, Мария Миронова и Ангелина Стречина — каждый! Необыкновенно сильной была и команда питерских артистов, также ставших моими единомышленниками: Виталий Коваленко, Всеволод Цурило, Оксана Базилевич, Алексей Фалилеев, Константин Анисимов, Нелли Попова. Может, секрет в том, что мы одно поколение, похоже видим мир. Важно было, что даже в эпизодах в «Родителе» снимались сильные, обладающие неукротимой энергией молодые артисты Театра имени Миронова, с которыми я сделал уже не один спектакль, в том числе последнюю премьеру «Гамлета».

Фильм должен выйти по России, несмотря на сложности в прокате и закрытие кинотеатров. 

Нам повезло, что дистрибуцией фильма, прокатом занимается компания «Пионер». Возможно, фильм пойдет в прокат еще и на Западе. Это стало возможным после триумфа «Родителя» на Chelsea Film Festival в Нью-Йорке — одном из 10 сильнейших кинофестивалей Северной Америки, где фильм получил сразу восемь наград: за лучший фильм, лучшую режиссуру, сценарий, лучшее исполнение ролей (Михаил Пореченков, Влад Фурман, Ангелина Стречина). Из-за ковида у меня не получилось поехать на Манхэттен. По счастливой случайности там оказалась Раиса Фомина — продюсер, легенда дистрибуции кино, которая возила Звягинцева в Венецию, занималась Балабановым и нашим предыдущим фильмом «Гупёшка». Она и получила награды за «Родителя». Раиса Клементьевна рассказывала: «Я была на многих фестивалях, но такой триумф видела впервые. А ведь фестивальное жюри оскароносное!».

Кстати, наша компания называется «Иллюзия». И сейчас, когда в мире все стало еще иллюзорнее и призрачнее, это название перестает выглядеть таким поверхностным, приобретает новый глубинный смысл. Наша «Иллюзия» создает иллюзию кино, но она же дает надежду.

ТАСС. Притча о горькой правде: как создавался фильм "Родитель"

Необычную драму Влада Фурмана можно посмотреть в кино с 22 сентября.

В четверг в российских кинотеатрах выходит самобытная драма, которая затрагивает очень непростую тему — подростковую наркоманию. Режиссер картины Влад Фурман рассказал ТАСС, как ему пришла идея фильма, почему Петербург снимали в небольшом поселке Коммунар и о невероятно теплом приеме "Родителя" в Нью-Йорке.

Фильм рассказывает о несчастном отце Михаиле в исполнении Михаила Пореченкова, который отправляется на поиски дочери Юли (Ангелина Стречина), ставшей жертвой наркотической зависимости. В поисках ему помогает его старый друг Александр (Фурман), а также родители других детей, которые столкнулись с такой же трагедией, в том числе медсестра Ксения в исполнении Марии Шукшиной. Не доверяя полиции, они все вместе решают распутать клубок драгдилерской сети, надеясь остановить волну наркомании.

Притча, вдохновленная реальной жизнью

По словам Фурмана, на создание картины его вдохновил собственный опыт: "Дело в том, что мы прошли эту историю с близкими людьми, друзьями. Мне тогда не так было много лет, это была середина 90-х. Мой близкий друг попросил помочь найти его дочь. В то время у нас было советское воспитание, мы были очень далеки от наркотиков, только в западных картинах была эта тема, поэтому абсолютно не представляли, как это все было устроено. Понять это было невозможно, и родители не могли в это поверить. Ребенок начинал меняться, обычные мотивации не работали, уговорить ни на что невозможно. И это сейчас про это больше известно, тогда мы ничего про это не знали".

Действие происходит в середине 90-х в Петербурге, но эпоха здесь всегда остается лишь фоном, а не равным участником фильма. "Когда мы ходили с папой этой девочки, он показывал мне эти районы, центр города, и мы снимали фильм практически там же. Конечно, мы не могли снимать, например, Невский проспект, он слишком современный, да еще была пандемия, люди в масках. Поэтому мы развернули камеру на 180 градусов, в районе канала Грибоедова это место называлось "Курорт", где наркоманы в то время выходили и грелись на солнышке после того, как получали дозу.

"Целый день мы ходили по кругу, ища места, где девочка могла появиться. И вот на канале Грибоедова стоит человек, парень-комсомолец, аккуратный. У нас типаж очень похожий в картине, я старался максимально точно это воссоздать, на меня тогда это произвело невероятное впечатление. Это оказался барыга, вокруг него собирались дети, и мне вспомнился мультфильм детский "Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями". Мы стилистически это в фильме обыграли. Получилось, что Нильс — это дилер, дудочка — это доза, а крысы — наши дети".

Примерная композиция фильма стала выстраиваться у режиссера уже тогда: "Я начал творчески уже додумывать, как бы могло быть, если идти до края. Такая донкихотская идея, просыпается ярость библейская. Это все-таки такая история из Ветхого Завета о том, как родитель пытается отомстить за своих детей в обществе, которое само аморально и допускает двойные стандарты. Тогда родился притчевый ход. Это художественная история, но в ее основе лежит абсолютная правда".

Поиски Петербурга 90-х

Несмотря на притчевость истории, режиссеру все-таки было необходимо сохранить правдоподобие и окунуть зрителей в атмосферу 90-х, что с каждым годом все сложнее сделать в Петербурге. Старые районы сменяют новостройки, город пестрит рекламными вывесками, и без компьютерной графики не обойтись. Поэтому оператору картины Кириллу Мошковичу пришла идея выехать за пределы Северной столицы в поселок Коммунар. 

У фильма есть своя определенная эстетика — режиссер и оператор не скупятся на модный нынче неон, а некоторые сцены похожи на стилизацию или даже музыкальный клип, нежели на суровый Петербург 90-х. Весь фильм окутан теплым желтым светом: 
"Мы работали над светом, подбирали ржавые теплые тона, мы потом очень много работали над цветокоррекцией. Снимать фильм было решено в формате Skope, в этом формате снимали "Омерзительную восьмерку" Квентина Тарантино, например. Это вытянутый экран, он придает эпичности, уводит картину с бытового уровня и придает ей больший размах. Мы хотели показать страдания маленького человека, но придать ему эпичное звучание. Это своеобразное соединение трагичности и романтизма".

Желание высказаться

По словам Фурмана, работа над картиной стала возможностью для всей съемочной группы выразить мнение по поводу подростковой наркомании. Когда режиссер подбирал актерский состав, он обращался не просто к актерам, а к друзьям, и всех их объединяло желание высказаться.

"Когда я пригласил одного из актеров в картину, он сказал такую фразу: "Ты предлагаешь не просто сыграть роль, а возможность высказать свою гражданскую позицию". С этим согласилась Маша Шукшина, мы с ней работали над сериалом для Первого канала. Все, кто участвовал в съемках, к сожалению, имели тот или иной печальный опыт. Маша Миронова, когда узнала об этой теме, тоже заинтересовалась проектом. У всех болит сердце за детей. Это всех очень объединило, и я давал актерам много творческой свободы. Например, монолог медсестры, который произносит Маша Шукшина, она написала сама, описала свои ощущения, опыт того времени".

Международные перспективы

Как отметил собеседник агентства, у него совсем не было фестивального опыта или знакомых в этих кругах, поэтому заявки на смотры он отправлял наудачу. И ему повезло — фильм взял в конкурс международный фестиваль Chelsea Film Festival в Нью-Йорке. "Это не ангажированная история, мы с организаторами не знакомы. Я не смог приехать на фестиваль из-за ковида, хотя они мне прозрачно намекали на то, что меня там ждут. От нас на фестиваль пошла Лариса Фомина, мой хороший друг. И вот она мне потом написала, что такого теплого приема не встречала нигде, нам вручили огромное количество призов и скандировали название нашего фильма. Удивительное единодушие".

Картина получила восемь наград: "Родитель" был признан лучшим фильмом, Михаил Пореченков стал лучшим актером, а сам Влад Фурман — лучшим режиссером. Кроме того, награды получили сценаристы. "Вообще к нашей работе отнеслись с большой любовью и заботой. Нам обещали заняться картиной, ее дистрибуцией в том числе. Отторжения к русской культуре вообще нет среди творческих людей, скорее недоумение к этой полемике. Посмотрим, что будет дальше".